Гукасян В. Л. «К трехъязычию  удин». Проблемы двуязычия и многоязычия. М., 1972., стр. 286-295

Удинский язык, сохранившийся в двух селениях Азербай­джанской ССР (Нидж и Варташен) и в одном селе Грузинской ССР (Октомбери), «исторически имел значительно большее распростра­нение, представляя собой один из пережиточно сохранившихся языков древней Кавказской Албании»¹.

Удины стали трехъязычными, по всей вероятности, не позже X—XI вв. Судя по некоторым источникам, они свободно владели армянским и азербайджанским языками еще в XV—XVI вв. Сильное влияние азербайджанского языка на удинский отме­чено акад. А. А. Шифнером. Он писал: «Вообще же татарский язык, а именно азербайджанское наречие из года в год все больше упо­требляется, и можно с уверенностью ожидать, что удинский язык в коротком времени исчезнет совершенно»².

Акад. A. M. Дирр в 1902 г., в свою бытность в с. Варташен, заметил, что «почти все удины сел. Варташен, кроме своего ма­теринского языка, говорят свободно или на татарском, персидском, или на армянском языках; часто даже они владеют несколькими языками... Дети-удины, которые учатся говорить на двух или трех языках сразу, мешают в своей речи различные наречия еще в большей степени, чем взрослые»³. Грамматика и особенно лексика удинского языка показы­вают, что процесс двуязычия и трехъязычия для удин не новое явление. Его условно можно подразделить на два периода, каж­дый из которых охватывает более тысячи лет.

I. Удины как этническая единица появились на исторической арене не позже начала I тысячелетия до н. э. это датируется не только конкретными древними письменными источниками (урартскими, ассирийскими, греческими, латинскими, армян­скими...), но и наличием в удинском языке многочисленных урарт­ских, семитских (сирийских, арабских...), древнегреческих, древнеиранских, древнеармянских, древнегрузинских и древнетюркских заимствований. В ряде урартских надписей VIII в. до н. э. встречается этно­ним Uduri⁴, который, кстати, совпадает с грузинским названием удин. По мнению некоторых специалистов, в удинском языке наличествуют не только урартские слова, но и грамматический инвентарь⁵. Была даже попытка расшифровать урартские клино­писи при помощи удинского языка⁶.

Удины безусловно могли иметь социально-экономические, культурные, возможно, и политические связи с соседними народа­ми, в том числе с урартцами. Однако привело ли все это удин к двуязычию или нет, судить трудно. Может быть, и были зачатки частичного двуязычия, но дальнейшему развитию этого процесса, должно быть, помешало влияние иранских языков на удинский, которое началось с VII в. до н. э. и продолжалось вплоть до IX— X вв. н. э.

Согласно некоторым историческим и археологическим данным, в середине VII в. до н. э. ираноязычные скифы образовали на территории Кавказской Албании свое царство, которое сыграло большую роль в политической жизни края⁷.

Следовательно, их язык был государственным и оказал определенное влияние на мест­ные языки Албании, в том числе и на удинский (тем более, что при­ток ираноязычных племен в Азербайджан и Иран в этот период и в дальнейшем был интенсивным). Кроме того, в VII же в. до н. э. на юге от Каспия образовалась мощная ираноязычная Мидийская держава, включившая в свой состав и некоторые области Закав­казья.

Таким образом, с конца VII в. до н. э. все народы и народно­сти Закавказья находились в сфере общекультурного воздействия Ирана — что значит в сфере влияния индийского, ахеменидско-персидского, парфянского, сасанидско-персидского и других иран­ских языков⁸. Это воздействие особенно усиливалось, когда все три Закавказских государства — Албания, Армения и Грузия (resp. Иберия) оказались в политической зависимости от Ирана. Такой многовековой контакт создал благоприятные условия для двуязычия. Тем более, что зороастризм, который должны были принять албанцы, в том числе удины, обязательно предполагал знание одного из иранских языков. Сказанное подтверждается не только экстралингвистическими данными, но и конкретными язы­ковыми фактами.

Исходя даже из современного состояния, удинский язык и в особенности его лексика пронизана иранскими элементами. При­мечательно то, что древнеиранские заимствования в удинском язы­ке состоят в основном из культовых и политических терминов, названий ягод и плодов, сельскохозяйственных продуктов и пред­метов домашнего обихода. Причем заимствованы не только имена существительные, но также и прилагательные, наречия, неопре­деленные местоимения. Для наглядности приведем несколько при­меров⁹.

Существительные: tan 'тело', 'душа' (авест. tany), qaevia 'князь', 'вельможа' (авест. qavi 'царь'), mušti 'кулак' (авест. mušti), tav 'сила', 'мощь' (др.-перс, авест. tav- 'быть в силах'), ar 'сила', 'мощь' (др.-перс, авест. tav- 'быть в силах'), ārd 'мука' (др.-иран. ard), pambak 'свата', 'хлопок' (парф. pambak), namak 'письмо' (парф., авест. namak), šaftaluk 'персик' (парф. šaftaluk), gaval 'шерстяной мешок' (парф. gāval), dev 'дэв', 'дьявол' (парф. dēv), arux 'огонь' (парф. аг + удин. афф. мн. ч.-их) и т. д.

Прилагательные: gam 'теплый' (ср. -перс, garm, талыш. gam), kam 'малочисленный', 'мало' (др.-перс, парф., авест. kam), pambakin 'хлопчатый', 'хлопчатобумажный' (парф. pambakin) и т. д.

Иранские заимствования в удинском языке не ограничиваются только лишь лексическими единицами. Заимствованы также сло­вообразовательные элементы и частицы, из коих особый интерес представляет отрицательная частица naiyn 'не', 'нет'. Эта части­ца, по мнению специалистов, в последний раз употреблялась в надписи Ксеркса I, оставленной в Ване в 484 г. до н. э. (dipim naiynipištam akunauš 'Он не дал написать')¹⁰. В парфянских источниках, в «Авесте» и в среднеперсидском языке мы имеем уже форму nё, ney¹¹. В удинском языке сохранена древнеперсидская форма (naiynari 'не пришел бы', naiyntaci 'не ушел бы', naiynuγi 'не пил бы' и т. д.).

Древность иранских заимствований в удинском языке харак­теризуется еще и тем, что в современных иранских языках древне-иранский v перешел в b (ср. savah → sobh 'yтpo', tav → tab 'си­ла'...), а непередвижной афф. -ak (с гласными вариантами) выпал; но в удинском языке они сохранены до сих пор (ср. др.- иран. savah, удин, savax, нов. иран. sobh 'утро' tav-tav-tab 'сила', 'мощь', Pambak-Pāmbak-Pāmba 'вата', 'хлопок', namak-nāmak-nāame 'письмо', 'книга'...). Из вышеприведенных примеров наглядно видно, насколько сильно было влияние древнеиранских (ахеме-нидско-персидского, парфянского и сасанидско-персидского) язы­ков на удинский. Надо учесть и то, что вследствие многочисленных заимствований из греческого, семитских, армянского, грузинско­го и особенно азербайджанского языков многие древнеиранские слова и другие языковые элементы, заимствованные в условиях двуязычия, из удинского языка были вытеснены и забыты.

Как известно, в IV—Vвв. христианство в Албании было рас­пространено на двух языках: сперва на сирийском, а затем на греческом. В V—VII вв. в Албании была грекофильская школа философов, поэтов, риториков и других деятелей науки и куль­туры. Однако влияние сирийского и греческого языков на удин­ский ограничивалось несколькими терминами, связанными с христианством (iräbbi 'господин мой', 'учитель мой', amen 'амин', merun 'миро', sabat // šamat 'суббота', paraski 'пятница', käriz 'наставление', 'объявление', qajsar 'цезарь', 'царь') и личными именами.

В первой четверти V в. была создана албанская письменность. Создавшиеся исторические условия намного ослабили влияние иранских языков на албанские. В последующие века это влия­ние еще больше ослабло, так как V—VIII вв., как полагают спе­циалисты, были периодом бурного расцвета албанской культу­ры, литературы и письменности. В этих веках «албанцы во всех областях политической и культурной жизни Кавказа принимали деятельное участие наравне с грузинами и армянами»¹². Следо­вательно, в течение четырех веков (если не больше) албанские язы­ки, в том числе удинский, развивались в основном на базе внут­ренних ресурсов, во взаимосвязи и взаимоотношении родственных языков Кавказа. Естественно, влияние иноструктурных языков на удинский продолжалось и в этот период, но не в такой степени, чтобы могло привести удин к двуязычию¹³.

II. Со второй половины VII в. этнолингвистическая карта Ал­бании резко (причем неожиданно!) изменилась. С одной стороны, страна была завоевана арабами, появились мечети и медресе на языке Корана, государственные и административные дела велись на арабском языке. С другой стороны, приток тюркоязычных пле­мен через дербентские ворота заметно увеличился. Восстание ал­банцев в 704 г. против арабского халифата кончилось сожжением почти всех книг и письменных документов, находящихся в библиотеке католикоса Тер-Нерсеса Бакура и других албанских церквей¹⁴. Церковная служба стала отправляться на армянском языке. Вытесненная из церкви, административных, государствен­ных и культурных учреждений, албанская письменность с IX в. постепенно перестала функционировать¹⁵. Все эти исторические события лишили многоязычных албанцев языка межплеменного общения. Таким образом, уже с конца VIII в. албанские языки, в том числе удинский, стали подвергаться влиянию сразу трех разноструктурных языков — тюркского, арабского и армян­ского. В таких условиях бесписьменные племенные языки Алба­нии начали ассимилироваться. Однако о процессе языковой арабизации албанских племен нам ничего не известно. Арабский язык был книжным языком Корана, понятным только лишь ограничен­ному кругу, в основном духовным лицам — мусульманам Албании. Поэтому для албанцев-мусульман арабский язык мог быть только письменным, но не больше.

Албанцы-христиане, лишившись своей письменности, приня­ли армянскую, так как в церквах служба отправлялась на древнеармянском языке. По крайней мере с X—XI вв. армянский язык стал письменным языком для удин, который продолжал функ­ционировать вплоть до XX в. Вследствие этого тысячелетнего ин­тенсивного процесса большинство удин исторической области Ути. (равнинный Карабах) арменизовалось, но часть их сохранила родной язык до XIX в.

Несмотря на то, что армянский был письменным языком удин, в течение тысячи лет из него в удинский язык проникло только относительно небольшое количество слов. Их можно подразделить на две группы; а) слова, которые синонимично употребляются с исконными же словами. Сюда относятся некоторые культовые тер­мины: удин, i^əve^əl, арм. surb 'святой', be^əi^ənš^ə — terter 'свя­щенник', gergeс — jegeyeci (έɳχχλσiα 'церковь', 'молебный дом'); названия частей тела: to^əqli^ə — Pučik 'зоб у птиц', buqun—tapan 'живот', 'брюхо', ma^əi^ən-mapi — papaš 'требуха' и т. д; б) слова, которые в удинском языке не имеют исконных синони­мов. Сюда относятся прежде всего термины, связанные с учебой: däs 'урок', 'занятие', däsärän 'класс', 'аудитория', varžapet 'учитель', 'педагог', ucanac 'кабинет учителей', seyan 'парта', girk 'книга', tetrak 'тетрадь', grčakot 'ручка', tanak 'чернила', tоу 'линия', karakusi 'тетрадь в клетку' и т. д.

Но вместе с тем влияние армянского языка сказалось на зву­ковом строе удинского языка. Вследствие многовекового исполь­зования армянской письменности изменилась акцентура удин: артикуляция некоторых заднеязычных звуков, особенно смычно-гортанных согласных продвинулась вперед. Под влиянием задне­язычных непридыхательных (взрывных) согласных армянского языка (р, t, к) абруптивы удинского языка деградировали и пе­решли в непридыхательные (resp. преруптивы) р > рр, t > tt, k > кк, q > qq.

Наблюдается фразеологическое калькирование с армянского языка в удинский и небольшой сдвиг в синтаксисе.

Следует отметить, что если для овладения армянским языком требовалась специально учеба на нем, то для изучения азербайд­жанского языка не было такой необходимости. За последние ты­сячи лет во всех областях жизни азербайджанский язык для удин служил языком общения. Этому способствовали следующие фак­торы.

С конца VIII в. удины, лишившись своего письменного языка, еще не владели ни арабским, ни армянским языками. Мусульман­ство и христианство (григорианство) разделили албанцев на две группы. Но практически первые не владели арабским, а вторые армянским. Это положение продолжалось и в последующие века. Многоязычным албанским племенам в этой сложной обстановке при создавшихся конкретных исторических условиях необходим был язык межплеменного общения. В эти столетия приток тюрко-язычных племен в Албанию заметно увеличился. Тюрки разме­стились в соседстве по селам, иногда даже по кварталам с мест­ным населением. Такая сложная этнолингвистическая обстановка вынуждала албанцев, в том числе удин, за короткий срок овла­деть тюркским языком — языком своих соседей, посредством ко­торого они могли общаться с окружающим миром. С этих времен влияние тюркских языков на албанские интенсифицируется.

Уже в албанском источнике первой четверти VIII в., а именно в «Истории албан» Моисея Утийского (Каганатваци) мы имеем тюркские слова: avči 'охотник', čöpči 'знахарка' (которая избав­ляет детей от застрявших в горле инородных предметов) и т. д.; название титулов высокопоставленных лиц: xagan 'царь', 'король' ӡаbуu (jabyu) свице-король, šad 'принц', tarxan 'вельможа', tidun 'офицер'; название тюркских божеств: tangri, kuar// koar (→kökjar 'неборассекающий', 'громовержец') и т. д.¹⁶

Древнеалбанский источник и удинский язык сохранили тюрк­ские слова не только с ӡ языка хазаров вм. j огузских и кипчак­ских языков (ср. ӡabyu — jabyu, ӡgot — jigit 'джигит', ӡаlуu/čаlуu — jalyu 'дурак'), но и многочисленные слова со слит­ным заднеязычным звонким спирантом ng//ny. Данный звук характерен для лексики орхонско-енисейских памятников; наличе­ствует он и в словаре Махмуда Кашгарского (см. manga 'мне', sanga 'тебе', tengri 'бог', tengiz 'море') и в других древнетюркских памятниках. Ng//ny широко употреблялся в произведениях азербайджанских классиков. Но, как отмечает М. Ш. Ширалиев, позже ng раздробился на два самостоятельных звука. В одних диалектах азербайджанского языка он сохранился в виде n, а в других — в виде g, y, q¹⁷.

Слова с ng встречаются еще в «Истории албан». Моисей Утийский сообщает, что хазары «приносили в жертву лошадей какому-то чудовищному, громадному герою, называя его богом Тангрихан...»¹⁸. Отсюда явствует, что слова с ng/ny/nq заимствовались албанскими языками в древности, а в удинском сохранились до сих пор. Примерами могут служить слова geng 'широкий', 'про­сторный'; songsuz 'бездетный', kärsäng 'небольшое деревянное корыто', quvanγ 'тополь', čiling 'палочка', qoxlang 'браслет', tängä 'деньги' и т. д.

Тюркские лексические элементы в удинском языке из всех заимствований самые многочисленные. Кроме того, в удинском языке представлены тюркские грамматические элементы, которые выполняют различные словообразовательные, формо-парадигмо-образовательные и синтаксические функции. Без аффиксов азер­байджанского языка трудно представить аффиксальное словооб­разование в удинском языке.

Тысячелетнее влияние азербайджанского языка сказалось на всех уровнях удинского языка. Под влиянием азербайджанского языка твердые гласные а и u часто палатализуются, вследствие чего образуются умлаутированные гласные ä и ü. В удинском язы­ке развилась гармония гласных, с которой связаны не только про­грессивная ассимиляция гласных, но и почти все фонетические процессы (элизия, метатеза, эпентеза, гаплология...). Они выявляют себя почти такими же, какие мы имеем в северных и западных группах диалектов и говоров азербайджанского языка. В некото­рых подговорах ниджского диалекта удинского языка фарингализованные гласные деградируют. В речи молодого поколения эти гласные сошли на нет.

По мнению специалистов, в удинском языке, как и во всех кав­казских языках, были грамматические классы, которые впослед­ствии были потеряны под влиянием азербайджанского языка. Это заметил еще А. М. Дирр. Он писал: «Удинский, агульский и кю­ринский (т. е. лезгинский.— В. Г,) языки потеряли свои классы безусловно под влиянием тюрко-татарских языков, совершенно не имеющих родов (классов)»¹⁹. Положение А. М. Дирра было под­тверждено другими исследователями кавказских языков, А. С. Чикобава отмечает, что «во всех языках лезгинской подгруппы имелась категория грамматических классов: наличие данной категории характеризует исходное (древнее) положение, отсут­ствие — вторичное явление; оно результат угасания данной ка­тегории.

Резче данный процесс выразился на периферии — в зонах встречи с языками иного строя (азербайджанским, в частности); в агульском, лезгинском, удинском — категория грамматичес­ких классов сошла на нет...»²⁰.

В мирзабеклинском говоре ниджского диалекта удинского язы­ка процесс двуязычия почти завершается. Здесь забыты не толь­ко фарингализованные гласные, но и ряд аффрикат (čə, čə, с, ӡə, ӡ)> спирантов (žə, šə), преруптивов (tt, рр, кк) и фарингальных со­гласных (q, q). Исчез эргативный падеж и вообще эргативная конструкция предложения, которая заменена номинативом (ср. Franc äšnebsa вм. Francen äšnebesa сФранц работает). Характер­но, что, разговаривая на своем родном языке, удинцы строят фразы по нормам синтаксиса азербайджанского языка (ср. kokоçа bota вм. kоkоçа š_əmpa срежь курицу, papuruça bokosba вм. раpuruçax bačukta 'зажги папиросу', qarpuza š_əampa вм. qarpuzax bota 'срежь арбуз'; ajlux za nextun tayen вм. ajluyon zax nextun tayen 'ребята мне предлагают идти' и т. д.).

Многоязычие удин оставило заметные следы особенно в лекси­ке удинского языка. Название одного и того же предмета, птиц, животных, частей тела, термины родства и др. ныне в диалектах удинского языка обозначаются словами, заимствованными из разных языков (ср. удин. maəiənmaci, арм. papaš, перс,ӡigär, азерб. ičalat 'печень'; удин., перс, тюрк, baba, арм. ареr, груз, mama 'отец'; др.-греч. zido, азерб. dämir 'железо'; арм. girk, араб., азерб. китаб — русск. книга 'книга' и т. д.).

Длительное трехъязычие хотя и оставило заметные следы в удинском языке, но не сумело его повсеместно ассимилировать. Причиной этого, нам кажется, служит следующее: а) частая смена языка-влиятеля; б) трехъязычие, существовавшее в последние тысячелетия. Трехъязычие привело удин к частичному двуязычию. Как удается проследить, в тех районах, где было не трехъязычие, а двуязычие — армянский и удинский, азербайджанский и удинский — удины ассимилирова­лись по языку. Письмо, посланное Петру I в 1725 г., подписано старшинами удинских сел: Ниджа, Султан-Нухи, Джоурли, Бум, Сеид-Тала, Мыхлуговаг и Тосик Кабалинского округа (ныне Куткашенского р-на) ²¹. Однако к настоящему времени в этом районе удинский язык сохранен только в селении Нидж и частично в се­лении Джоурли (Мирзабекли). В остальных селениях начиная с X,VIII в. влияние армянского языка не наблюдается, здесь было только двуязычие — удинский и азербайджанский,— вслед­ствие чего к середине XIX в. удины перешли уже окончательно на азербайджанский язык. Об этих селах А. А. Шифнер писал: «По­мимо этих двух селений (Нидж и Варташен.— Б. Г.) удинский язык некогда был распространен в селениях Султан — Нуха, Джоурли и Мирзабеклю в округе Кабалы и Янги-Кенд в Нухинском округе. Дольше всего удинская речь держалась у жи­телей Янги-Кенд, которые раньше занимали селение Михлукуак»²². Следовательно, уже к 50-м годам XIX в. в указанных селениях го­ворили на азербайджанском языке. Дольше всего удинская речь сохранилась в с. Кирзан Таузского района. Хотя удины этого селения были оторваны от основной массы давным-давно, но еще в 1930 г. они говорили на родном языке²³.

В последующие деся­тилетия удины селения Кирзана арменизировались и образовал­ся новый диалект армянского языка. В настоящее время удины с. Нидж и Варташен полностью дву­язычны (удинский и азербайджанский). Азербайджанским языком владеют дети дошкольного возраста, неграмотное щ грамотное (получившие образование на азербайджанском, армяйском и рус­ском языках) население.

Уже, можно сказать, намечается процесс другого трехъязычия удин: удинский-азербайджанский-русский. Школа на русском языке в селении Варташен открыта в 1860 г. 24, а в Нидже — в 1951 г.²⁶ В настоящее время в обоих селениях значительное число удин наряду с удинским и азербайджанским языками свободно владеет и русским языком.

Примечания

1 См.: А. С. Чикобава. Введение в языкознание, ч. 1. М., 1953, стр. 223.

2 A. A. Sсhiеfnеr. Versuch über die Sprache der Uden. «Mémoires de l`Académie Imperiale des Sciences de St.- Petersbourg», VII Serie, Т. VI, № 8. СПб., 1863, стр. 4.

3. А. М. Дирр. Грамматика удинского языка. Тифлис, 1903, стр. I—II.

4. Г. В. Церетели. Урартские памятники музея Грузии. Тбилиси, 1939, стр. 59; Л. М.Меликсе т-Беков. К истории удин. «Труды Тбилисско­го гос. ун-та», т. XXIII. Тбилиси, 1942, стр. 32—34.

5. Галуст Тер-Мкртичян (Миабан). Язык урартских клинописей (на арм. яз.). «Арарат». Эчмиадзин, 1893, ноябрь.— Миабан обнаружил, что аорист вi 'сделанный') в урартском и удинском языках во всех лицах и обоих числах функционирует одинаково. Поэтому он полагал, что урарт­ские клинописи можно расшифровать при помощи удинского языка.

6 Абгар Паязат. Ключ халдского языка. Эривань,1936.— Развивая положение Миабана, Паязат заявил, что «язык [урартских] клинописей есть язык удинского или албанского народа, живущего в бывшем нухинском уезде, предки которого говорили языком клинописей» (стр. 93).

7. См.: «Вестник древней истории», 1947, № 1, стр. 274—275; И. М. Дьяконо в. История Мидии. М.— Л., 1956, стр. 254; А. П. Смирнов. Скифы. М., 1966, стр. 18.

8. Об этом подробно см.: В. И. Абаев [Ред. на кн.:] М. Андроникашвили. Очерки по иранско-грузинским языковым взаимоотношениям. 1. Тбилиси, 1966.— ВЯ, 1969, № 4, стр. 127.

9. Примеры иранских языков взяты из книг: Roland G. Kent. Old Persian. Grammar, Texts, Lexicon. «American Oriental Society New Haven. Conne­cticut, 1953; В. И. Абaeв. Историко-этимологический словарь осетин­ского языка, т. I. М.—Л., 1958; Он же. Скифо-европейские изоглоссы. М.т 1965; И. М. Оранский. Введение в иранскую филологию. М., 1960; В. С. Расторгуева. Среднеперсидский язык. М., 1966; С. Н. Соколов. Авестийский язык. М., 1961; В. В. Струве. Родина Зороастризма. «Советское востоковедение», т. V. М.—Л., 1948; Пехлевийско-персидско-армяно-русско-английский словарь. Ереван, 1965.

10. См.: Roland G. Кent. Указ. соч., ч. II.

11 Там же, ч. III, стр. 192.

12. См.: А. Г. Шанидзе. Новооткрытый алфавит кавказских албанцев и его значение для науки. «Изв. ИЯИМК Груз, филиала АН СССР». Тбилиси, 1938, стр. 3.

13. Армянская историческая традиция, а также большинство кавказоведов мира отождествляют древнеалбанский письменный язык с удинским. Это положение аргументируется многочисленными лингвистическими и экстралингвистическими данными. Специалистами определено, что ряд назва­ний месяцев древних албан имеет реальные значения в удинском языке. Из них особый интерес представляет: ехnа 'сжатвенный', cile 'посевной', xibna 'третий', tulen 'виноградный', bokovon 'месяц сбора урожая', nаvasardun 'первый месяц нового года', где налицо аффиксы род. падежа -na(j), -en/-un. В «Истории албан» Моисея Утийского (VIII в.) наличествуют удинские слова ašnut 'бездельный', eniba 'корыстный', 'коварный', x(u)nčik 'сестричка', čalag 'лес' где мы имеем отрицательную частицу nut 'не' и словообразовательный афф. -bа (см.: В. Гукасян. Удинские слова в «Истории албан».— «Изв. АН Азерб. ССР». Серия лит-ры, языка и искусства, 1968, № 1, стр. 53—60). В древнегрузинской хронике упоми­нается речка macis cqali в Белокани Азербайджанской ССР, Уточняя све­дения древнегрузинской хроники, грузинский географ Багратиони Вахушти (1676—1770 гг.) отметил, что потомки древних албанцев, современ­ные ему удины, называют эту реку maci хе 'белая вода' (см.: Б. Вахушти. Описание царства Грузинского (на груз. яз.). Тбилиси, 1941, стр. 98). Наконец, албанские надписи, дешифрованные А. Г. Абрамяном, Г. А. Кли­мовым и мною, показывают, что мы имеем дело с древнеудинским языком [об этом подробно см.:А. Г.Шанидзе. Язык и письмо кавказских албан­цев. «Вестник Отделения обществ, наук АН Груз. ССР». Тбилиси, 1960, № 1; G. Duméz1. Une chrétienté disparue. Les Albanais du Caucase. «Melan-ges Asiatiques», I, t. 232, Paris, 1940—1941; Г.А. Климов. К состоянию дешифровки агванской (кавказско-албанской) письменности.— ВЯ, 1967, № 3; В. Гукасян. Опыт дешифровки албанских надписей Азербайджа­на. «Изв. АН Азерб, ССР». Серия литературы, языка и искусства, 1969, № 2, и т. д.]. Если удинский язык в V—VIII вв. был письменным, то можно заключить, что, являясь государственным, административным, литератур­ным и церковным языком Албании, он развивался за счет внутренних и внешних ресурсов, вследствие чего стабилизировался его грамматический строй, обогащался лексический состав, а все это в свою очередь способст­вовало его долговечности.

14. Об этом подробно см.: «История Агван Моисея Каганкатваци». СПб., 1861, стр. 237—241.

15. О причине гибели албанской письменности см.: А. Г. Шанидзе. Ново­открытый алфавит..., стр. 3; Он же. Язык и письмо кавказских албан­цев, стр. 170; G. Dumézi 1. Указ. соч., стр. 128; В. Гукасян. К осве­щению некоторых вопросов истории Азербайджана. «Изв. АН Азерб. ССР». Серия истории, философии и нрава, 1968, № 4, стр. 130—132.

16. Об этом см.: В. Гукасян. Тюркизмы в «Истории албан».— «Структура и история тюркских языков». М., 1971, стр. 238—250.

17. М. Ширəлиjе в. Азербjачан диалектолокиj асынын əсаслары. Баку, 1962, стр. 76.

18. См.: «История Агван Моисея Каганкатваци», стр. 193.

19. А. М. Дирр. О классах (родах) кавказских языках.— СМОМПК, выл. 37, отдел. III, стр. 93—94.

20. А. Чикобава. Проблема родства иберийско-кавказских языков. «Материалы I сессии по сравнительно-историческому изучению иберийско-кавказских языков». Махачкала, 1969, стр. 33.

21. См. : Г. А. Эзов. Сношения Петра Великого с армянским народом! Документы. СПб., 1898, стр. 427—428, № 280.

22. См. A. A. Schiefner. Указ. соч., стр. 4.

23. В своде статистических данных о населении Закавказского края (Елизаветпольская губерния), извлеченных из посемейных списков 1886 г. (Тифлис, 1893), отмечен: «Казахский уезд, IV, участок Бозалкалинское со. № 1104. Кирзан— удины 27 дым, муж. 90, жен. 70». В небольшом сообщении, поме­щенном в журнале «Инглаб вə мəдəниййəт» (№ 10, Баку, 1930, стр. 40) под заглавием «Дунjада учунчу уди кəнди» («3-е селение удин в мире») отмечается, что к 1930 г. в Кирзане 36 дым, в которых живут более 150 удин.

24. См.: М. Бежанов. Краткие сведения о с. Варташен и его жителях.— СМОМПК, вып. XIV, отд. I. Тифлис, 1892, стр. 216.

25. До 1938 г. удины Ниджа учились на армянском языке, а с 1938 по 1951 г.— на азербайджанском языке, с 1951 г. действуют одна полная средняя школа и две восьмилетние школы на русском языке.